ГЛАВЫ УЧЕБНИКА.

ХТ-СТАРАЯ ХРИСТИАНСКАЯ ТРАДИЦИЯ.

ВВЕДЕНИЕ.

«Мы уже неоднократно отмечали несколько странную
для современного человека и забытую…традицию,
согласно которой Христа, распятого на кресте, иногда
изображали в виде женщины»
(Новая Хронология А.Т. Фоменко).

I. ВВЕДЕНИЕ.

Данная работа предваряет конец цикла статей по «истории Есфири», развернувшейся в 16 веке на территории огромной Русско-Ордынской империи — от Италии до Суздаля, то есть в библейских СУЗАХ. При анализе ситуации вокруг Ковчега Волхвов в Кёльне возникла потребность отделить действительно старые изображения 13-17 веков от еретических новых символов, созданных на волне «Реформации» в мятежных волостях будущей Европы (9).

Ситуация оказалась куда сложнее, чем это представлялось в начале работы — мятежники маскировались под старую христианскую традицию, что заметно и на полотне Босха выше.Возможно, перед нами не символическая казнь Христа-женщины, а казнь Женщины с крестом — художник показал нечто вроде «мучений святой Екатерины» как новейший канон Распятия, как креативный вариант того, чему ещё предстоит стать легендой. Тем не менее, символизм подмен вполне очевиден: вместо Девы-Богородицы женское начало распятого на столбе Христа представляет некая святая, или Роксолана в образе.

В то же время, Босх ёрнически изобразил евангельскую сцену: если обратить внимание на детали, символически распятую Роксолану = святую Екатерину окружает толпа мужчин — один из них слева картинно падает в обморок, сыграв важную роль. Остальные тоже фарисействуют, явно ломая комедию у Креста, да и само имя святой являет собой пароль-пропуск на Олимп — на сион чужой святости. Это означало перехват идеи, которую «реформаторы» использовали на Раскол.

С одной стороны, это упрощает объяснение, а с другой порождает технические трудности разделения пластов в тексте в соответствии с заявленной темой. Проблема связана и с таким вопросом: насколько история Есфири вносит возмущение в старую Х-традицию — в традицию изображать Христа в женском облике? И всё же ряд «амбивалентных» образов Христа-Девы теперь не имеет особого значения — это лишь повод завершить начатое, зачеркнув историю подмен. Хотя в 16 веке действуют другие герои, их фантомы получают тот женский пароль, благодаря которому Роксолана Эстер обретает виртуальное присутствие — при дворе грозного царя, к примеру. Этот любопытный эффект разберём в следующей статье, а сейчас рассмотрим происхождение христианской традиции как некоего «нетрадиционного взгляда» на историю.

Но, прежде чем перейти к основной части, вспомним поэтическое изречение из книги о Шенрабе — тибетском воплощении Исуса НАШЕГО Христа, ведь если в стране чтут традиции, то «эта страна счастливая». И «ПУСТЬ БУДЕТ ТАК!»…